Колыбели Цивилизаций | Сделать закладку
Завета мог только первосвященник. Все это — несмотря на долгое ожидание, подозрительных охранников и спешку — вызывало радостное возбуждение и благоговение.
* * *
Мы уже покинули Храм Скалы и приближались к Зеленой двери, когда меня догнал гид, с которым я разговаривал. Доктор Саламех вернулся в офис, сообщил он, и готов вас принять.
После совещания было решено, что нет смысла задерживать всю группу, пока я буду беседовать с доктором Саламехом, и поэтому нас с женой проводили в офис исламского совета, а остальные отправились по намеченному на этот день маршруту.
Доктор Саламех встретил нас у дверей своего офиса теплым рукопожатием. «Пожалуйста, заходите и присаживайтесь», — пригласил он нас. Тесный кабинет был завален книгами. «Совсем как у меня, — заметил я. — Книги, книги…» Хозяин предложил нам чай, и мы с удовольствием согласились. Помощник доктора Саламеха принес три чашки на отполированном до блеска медном подносе и налил чай из тоже медного закопченного чайника. Мы похвалили сладкий чай и некоторое время говорили о нашем общем друге, Джозефе Пип-лзе. Похвалы, расточаемые Пиплзу и его Иерусалимскому историческому обществу, навели меня на мысль, что следует уделить внимание работе самого доктора Саламеха и его библиотеке. Я почувствовал, что просто обязан проявить интерес к выстроившимся вдоль стен и грудой лежащим на столе книгам, многие из которых вызывали у меня зависть.
Наконец, хозяин деликатно — как это принято у старых друзей — стал расспрашивать меня о цели посещения Храмовой горы. Я сказал, что мои исследования и книги посвящены древним цивилизациям и истокам религий — предмету, который никак не может обойти молчанием место, священное для представителей трех религий: ислама, христианства и иудаизма (именно в таком порядке). «Я просто очарован Священной Скалой. Жаль только, что у меня не было возможности как следует рассмотреть ее и сфотографировать. Может быть, мне позволят вернуться?»
Он уклонился от прямого ответа, а затем сказал, что я, конечно, понимаю, что «в нынешние времена» нужно быть очень осторожным с «деликатными вещами». Он рад помочь мне, но единственное, что в его власти — обратиться за письменным разрешением к «высшим руководителям» исламского совета. «И сколько времени потребуется для получения этого разрешения?» — спросил я. «Постараюсь уложиться в две недели», — ответил доктор Саламех.
«Через две недели я уже уеду. А как насчет недели? Я мог бы вернуться на Храмовую гору в самом конце своего путешествия по стране».
«Кто знает?» — развел руками хозяин.
Я сказал, что еще раз сверюсь со своими планами и позвоню, если соберусь обратиться за разрешением.
Мы расстались по-дружески, хотя встреча оказалась практически безрезультатной. «Не сработало», — сказал я жене. «По крайней мере, чай был вкусный», — ответила она.
У двери офиса нас ждал все тот же гид. «Как успехи?» — спросил он. Я рассказал, о чем просил доктора Саламеха и какой получил ответ.
Гид пристально посмотрел на меня, как
* * *
Мы уже покинули Храм Скалы и приближались к Зеленой двери, когда меня догнал гид, с которым я разговаривал. Доктор Саламех вернулся в офис, сообщил он, и готов вас принять.
После совещания было решено, что нет смысла задерживать всю группу, пока я буду беседовать с доктором Саламехом, и поэтому нас с женой проводили в офис исламского совета, а остальные отправились по намеченному на этот день маршруту.
Доктор Саламех встретил нас у дверей своего офиса теплым рукопожатием. «Пожалуйста, заходите и присаживайтесь», — пригласил он нас. Тесный кабинет был завален книгами. «Совсем как у меня, — заметил я. — Книги, книги…» Хозяин предложил нам чай, и мы с удовольствием согласились. Помощник доктора Саламеха принес три чашки на отполированном до блеска медном подносе и налил чай из тоже медного закопченного чайника. Мы похвалили сладкий чай и некоторое время говорили о нашем общем друге, Джозефе Пип-лзе. Похвалы, расточаемые Пиплзу и его Иерусалимскому историческому обществу, навели меня на мысль, что следует уделить внимание работе самого доктора Саламеха и его библиотеке. Я почувствовал, что просто обязан проявить интерес к выстроившимся вдоль стен и грудой лежащим на столе книгам, многие из которых вызывали у меня зависть.
Наконец, хозяин деликатно — как это принято у старых друзей — стал расспрашивать меня о цели посещения Храмовой горы. Я сказал, что мои исследования и книги посвящены древним цивилизациям и истокам религий — предмету, который никак не может обойти молчанием место, священное для представителей трех религий: ислама, христианства и иудаизма (именно в таком порядке). «Я просто очарован Священной Скалой. Жаль только, что у меня не было возможности как следует рассмотреть ее и сфотографировать. Может быть, мне позволят вернуться?»
Он уклонился от прямого ответа, а затем сказал, что я, конечно, понимаю, что «в нынешние времена» нужно быть очень осторожным с «деликатными вещами». Он рад помочь мне, но единственное, что в его власти — обратиться за письменным разрешением к «высшим руководителям» исламского совета. «И сколько времени потребуется для получения этого разрешения?» — спросил я. «Постараюсь уложиться в две недели», — ответил доктор Саламех.
«Через две недели я уже уеду. А как насчет недели? Я мог бы вернуться на Храмовую гору в самом конце своего путешествия по стране».
«Кто знает?» — развел руками хозяин.
Я сказал, что еще раз сверюсь со своими планами и позвоню, если соберусь обратиться за разрешением.
Мы расстались по-дружески, хотя встреча оказалась практически безрезультатной. «Не сработало», — сказал я жене. «По крайней мере, чай был вкусный», — ответила она.
У двери офиса нас ждал все тот же гид. «Как успехи?» — спросил он. Я рассказал, о чем просил доктора Саламеха и какой получил ответ.
Гид пристально посмотрел на меня, как
»Захария Ситчин
»История
В библиотеку
