Гарри Поттер и Дары Смерти | Сделать закладку
махали шляпами, а иногда и париками, через рамы пожимали друг другу руки, а то и пускались в пляс. Дайлис Дервент громко всхлипывала, Декстер Фортескью приветственно размахивал слуховой трубкой, а Финеас Найджелус взывал своим тонким высоким ГОЛОСОМ:
- Заметьте, что и факультет Слизерин сыграл положительную роль! Наш вклад не должен быть забыт!
Но Гарри глядел лишь на того, кто стоял в самой большой раме прямо над директорским креслом. Слезы текли из-под очков-половинок на длинную седую бороду. Гордость и благодарность, выраженные в них, проливались бальзамом в душу Гарри, как песня феникса.
Наконец Гарри поднял руку и портреты почтительно притихли, улыбаясь, утирая глаза и выжидательно глядя на него. Однако он обращался только к Дамблдору подбирая слова с величайшей тщательностью. Несмотря на усталость и туман перед глазами, он должен сделать это последнее усилие, должен в последний раз спросить совета.
- То, что было спрятано в снитче, - начал он, - я выронил в Запретном лесу. Я не запомнил места и не собираюсь отправляться на поиски. Вы согласны со мной?
- Согласен, мой мальчик, - сказал Дамблдор. Остальные портреты глядели на них с недоумением и любопытством. - Это мудрое и мужественное решение, но
'иного я от тебя и не ожидал. Знает ли кто-нибудь, где ты его выронил?
- Никто, - ответил Гарри, и Дамблдор удовлетворенно кивнул.
- Но я сохраню дар Игнотуса, - сказал Гарри. Дамблдор просиял:
- Конечно, Гарри, он навсегда принадлежит тебе, пока ты не передашь его своим потомкам.
- Остается вот это.
Гарри поднял Бузинную палочку. Рон и Гермиона глядели на нее с благоговением. Даже сквозь дурманящую усталость Гарри заметил этот взгляд, и он ему не понравился.
- Мне она не нужна, - сказал Гарри.
- Что? - громко произнес Рон. - Ты с ума сошел?
- Я знаю, она многое может, - устало сказал Гарри, - но мне больше нравилась моя. Так что…
Он порылся в мешочке, висевшем у него на шее, и достал оттуда две половинки остролистовой палочки, все еще соединенные пером феникса. Гермиона сказала, что починить палочку нельзя, повреждение слишком серьезно. Он знал одно: если и это не поможет, значит, не поможет уже ничто.
Он положил обломки на директорский стол, коснулся их кончиком Бузинной палочки и произнес:
- Репаро!
И его палочка срослась, из ее кончика полетели красные искры. Гарри понял, что его замысел удался. Он взял палочку из остролиста с пером феникса и почувствовал неожиданное тепло в пальцах, как будто палочка и его рука радовались встрече.
- Я положу Бузинную палочку, - сказал он Дамбл-дору, наблюдавшему за ним с безграничной любовью и восхищением, - туда, откуда она была взята. Пусть она остается там. Если я умру своей смертью, как Игнотус, то она лишится своей силы, правда? Ее предыдущий хозяин не потерпит поражения. И ее могуществу придет конец.
Дамблдор кивнул. Они улыбнулись друг другу.
- Ты уверен? - спросил Рон. Он глядел на Бузинную палочку, и в его голосе слышался слабый отголосок подавленного желания.
- Заметьте, что и факультет Слизерин сыграл положительную роль! Наш вклад не должен быть забыт!
Но Гарри глядел лишь на того, кто стоял в самой большой раме прямо над директорским креслом. Слезы текли из-под очков-половинок на длинную седую бороду. Гордость и благодарность, выраженные в них, проливались бальзамом в душу Гарри, как песня феникса.
Наконец Гарри поднял руку и портреты почтительно притихли, улыбаясь, утирая глаза и выжидательно глядя на него. Однако он обращался только к Дамблдору подбирая слова с величайшей тщательностью. Несмотря на усталость и туман перед глазами, он должен сделать это последнее усилие, должен в последний раз спросить совета.
- То, что было спрятано в снитче, - начал он, - я выронил в Запретном лесу. Я не запомнил места и не собираюсь отправляться на поиски. Вы согласны со мной?
- Согласен, мой мальчик, - сказал Дамблдор. Остальные портреты глядели на них с недоумением и любопытством. - Это мудрое и мужественное решение, но
'иного я от тебя и не ожидал. Знает ли кто-нибудь, где ты его выронил?
- Никто, - ответил Гарри, и Дамблдор удовлетворенно кивнул.
- Но я сохраню дар Игнотуса, - сказал Гарри. Дамблдор просиял:
- Конечно, Гарри, он навсегда принадлежит тебе, пока ты не передашь его своим потомкам.
- Остается вот это.
Гарри поднял Бузинную палочку. Рон и Гермиона глядели на нее с благоговением. Даже сквозь дурманящую усталость Гарри заметил этот взгляд, и он ему не понравился.
- Мне она не нужна, - сказал Гарри.
- Что? - громко произнес Рон. - Ты с ума сошел?
- Я знаю, она многое может, - устало сказал Гарри, - но мне больше нравилась моя. Так что…
Он порылся в мешочке, висевшем у него на шее, и достал оттуда две половинки остролистовой палочки, все еще соединенные пером феникса. Гермиона сказала, что починить палочку нельзя, повреждение слишком серьезно. Он знал одно: если и это не поможет, значит, не поможет уже ничто.
Он положил обломки на директорский стол, коснулся их кончиком Бузинной палочки и произнес:
- Репаро!
И его палочка срослась, из ее кончика полетели красные искры. Гарри понял, что его замысел удался. Он взял палочку из остролиста с пером феникса и почувствовал неожиданное тепло в пальцах, как будто палочка и его рука радовались встрече.
- Я положу Бузинную палочку, - сказал он Дамбл-дору, наблюдавшему за ним с безграничной любовью и восхищением, - туда, откуда она была взята. Пусть она остается там. Если я умру своей смертью, как Игнотус, то она лишится своей силы, правда? Ее предыдущий хозяин не потерпит поражения. И ее могуществу придет конец.
Дамблдор кивнул. Они улыбнулись друг другу.
- Ты уверен? - спросил Рон. Он глядел на Бузинную палочку, и в его голосе слышался слабый отголосок подавленного желания.
»Роулинг Джоан Кэтлин
»Фэнтези
В библиотеку
